Авиалинии Кыргызстана

Вернулись мы с Сазоновым к себе только под вечер измученные. От Ильина узнал, что в роты вернулись некоторые уцелевшие бойцы, а фашистские танки, напоровшись на плотный артиллерийский огонь, откатились за холм: Вскоре, как и обещал, к нам прибыл с истребитель-но-противотанковым дивизионом майор Розанов, а с ним и майор Фаворов. Все вместе мы еще раз уточнили на местности задачу. В это время пришли разведчики. Сержант Атаканов доложил, что на участке 2-го батальона гитлеровцы ведут себя...

Мы нанесли на карты разграничительные линии между батальонами, и теперь настала очередь каждому из нас выкладывать свои соображения командиру дивизии. Кирин, Мощенко и я доложили, как должен, по мнению каждого, действовать правофланговый и левофланговый батальоны и батальон второго эшелона. После этого генерал Бакланов начал давать вводные, и каждый раз нам приходилось принимать решения, ставить задачи ротам и средствам усиления...

«Сегодня, 2 февраля, — сообщило в последний час радио, — войска Донского фронта полностью закончили ликвидацию немецко-фашистских войск, окруженных в районе Сталинграда...» Мы получили приказ вернуться на свои старые позиции, которые так долго обороняли, очистить их от боеприпасов, разминировать, словом, навести ...

За прожитыми годами, за неотложными делами будней забывается многое. Но имена людей, в лихую годину отстоявших страну, никогда не исчезнут из памяти народа. Они — эталон мужества, пример для молодого поколения. У них учиться и с них делать жизнь. Есть у нас писатели и журналисты, посвятившие годы отысканию героев.... 

А с легкой руки полкового инженера Николая Бейгула в ротах начали изготовлять «сюрпризы» — соединяли противопехотные мины с бутылками, наполненными горючей смесью КС, устанавливали неуправляемые и управляемые фугасы. Для борьбы с самолетами противника выделили два станковых пулемета, приспособленных для ведения огня по воздушным целям...

— Кто меня вызывал? — спросил.он, как мне показалось, не очень любезно. — А вы кто? — Командир батальона. — Я тоже командир батальона,— и по-товарищески поделился с ним своими соображениями...

— Глубину задачи, как видишь, не определяю, она ясна тебе из слов командарма: курган должен быть наш. Как только подойдет батальон, не медли, сразу выдвигайся... — Есть, товарищ гвардии майор. Все ясно. — Желаю успеха! — И Долгов протянул руку. Попрощавшись, командир полка ушел. В течение ночи ему нужно было передислоцировать свой штаб, найти подходящее место для НП и оборудовать его...

Мы находились на гребне высоты. В сторону гитле-овпев местность постепенно понижалась, образуя широкую пологую балку. Уже наступали сумерки, когда по у сторону ложбины показалась лавина танков, колонны пехоты и конница неприятеля, примерно двести — три всадников. Все это двигалось по неубранным полям прямо на нас. Не знаю, как другие, но я не успел даже подумать...

В середине мая, когда наш полк все еще находился во втором эшелоне, около двадцати «юнкерсов» встали в круг и, чувствуя свою безнаказанность завертели карусель над огневыми позициями нашей артиллерии. По очереди они со страшным воем сбрасывали одну-две бомбы и снова возвращались в строй.
И вдруг откуда-то появился...

У нас один сержант немного говорил по-немецки. — Спроси, кто он, — попросил я его. — Врач, — ответил пленный. — Раз врач, пусть окажет помощь механику-водителю, -- приказал я. Немец осмотрел рану, взял индивидуальный пакет, перевязал. Умело. Видно, и впрямь врач. Я отправил его в тыл...