Авиалинии Кыргызстана

Наступление развивалось успешно: противостоявшие нам небольшие силы фашистов были уничтожены, и все три батальона вышли на железнодорожную линию. Поставленная задача практически была выполнена. Но едва наши роты успели закрепиться, как противник бросил в контратаку до ста танков. За ними на бронетранспортерах следовала пехота...

— Ты что, Сирченко, тут делаешь, где твоя пилотка?
— Товарищ майор! Сколько нужно убить немцев, чтоб медалью наградили?
— Смотря при каких обстоятельствах, но чем больше, тем лучше. Думаю, пяти достаточно.
— А мы с младшим лейтенантом Гаркавенко много набили. Знаете, как он их из пулемета считал! Хозвзвод поработал, будь здоров!
— А где хозвзвод?

Его слова Быков передал во все батареи.
— Выдержим! — отвечали оттуда. Но мало, очень мало оставалось людей в батареях. И совсем было плохо с орудиями и боеприпасами. «Надо объединить подразделения, — решил Быков.— Управлять будет легче». Однако осуществить задуманное не пришлось...

Как ни ждал, а весть о боевой тревоге застала меня врасплох. Поздним вечером возвращался я из батальона, вдруг кто-то меня окликнул. Обернувшись, увидел начальника штаба старшего лейтенанта Михаила Ивановича Сапронова. Он-то и сообщил мне, что объявлена боевая тревога...

Фашисты сперва молчали, а потом открыли стрельбу, на которую мы ответили, как обычно, шквалом огня. Перестрелка утихла. Пуриц опять начал свою передачу, и снова повторилось то же самое. Однако постепенно гитлеровцы стали привыкать к нашей пропаганде и все меньше мешали передачам. 25-ю годовщину Октябрьской революции батальон...

Под руководством Александра Гавриловича Потры-ваева стали более активно действовать и наши полковые разведчики. Их чуть ли не качали на руках, когда, вернувшись из очередного поиска, они приволокли пленного, по своим «габаритам» не уступавшего великану Медведеву. Фашист отчаянно сопротивлялся — бойцы как на грех оказались все небольшого роста. Однако с силачом справились...

8 октября из штаба дивизии был получен приказ «О развитии снайперского движения». Бойцы восприняли его с энтузиазмом. И их можно было понять. Гвардейцы учились без промаха бить по одиночным целям, бойницам и амбразурам, уничтожать автоматчиков, пулеметные и орудийные расчеты. В подразделения стали поступать в нужном...

Мы помолчали, наблюдая за световыми щупальцами. Внезапно перед фронтом 3-го батальона раздалось несколько сильных взрывов, потом застрекотали пулеметы, и мы скорее почувствовали, чем увидели, планирующий По-2. Достигнув Волги, он снова затарахтел...  В штабе нас ждали представители хозяйственного взвода, доставившие обед. Связные, которых мы взяли с собой из рот, повели к себе телефонистов, и в лоре с подразделениями была...

— Ну, братцы, держитесь... Действуйте... Молодцы... Потом нас перестали вызывать. Смеркалось. Противник как будто выдохся. Установилась относительная тишина. Раненые, доставленные усилиями санинструкторов в здание мясокомбината, стонали, ругались. Повара доставили ужин. Когда, как и из чего они сварили пищу...

Я протянул Вере руку, чтобы проститься, а она, словно не заметив, растерянно посмотрела на меня: — По тревоге... Значит, на передовую? — Туда, куда прикажут, — ответил я.
— Возвращайтесь с победой!...