Авиалинии Кыргызстана

Мы с Сазоновым оборудовали свои НП в одном месте, наладили связь с ротами. Вскоре телефонисты протянули провода от командира полка, и мы вновь стали настойчиво просить Харитонова дать нам артиллерию. — Ведь у нас ни одной пушки! В ответ слышали все то же: «Не проспите немцев»...

11 августа командир полка вызвал к себе командиров батальонов и полковых подразделений, начальника штаба подполковника Самагина и своего заместителя подполковника Харитонова. Мы уселись на трофейный бронетранспортер, которым управлял пленный водитель, и поехали в район села Крысино, что в четырех-пяти километрах от Богодухова...

Фашисты предприняли попытку отбить ее. Нам удалось отсечь неприятельскую пехоту от танков. Минометчики Карнаушенко нанесли большие потери противнику. Бронебойщики, подпустив вражеские танки на близкую дистанцию, стали бить их, а когда несколько «тигров» вклинились в боевые порядки наших рот, в ход пошли противотанковые гранаты. Было подожжено пять машин. Остальные отошли назад. Так была отражена последняя в тот день атака...

Но раздалась команда, и пленных повели дальше.
— Ишь какие шелковые стали, — с иронией произнес Нефедьев, — после того как прошли у нас полный курс обучения... Наконец пришел черед и 39-му гвардейскому стрелковому полку приняты участие в наступательной операции. Мы выдвигались в первый эшелон. В нашем батальоне к этому времени осталось всего две роты. Из них были...

И мы направились сначала в 1-ю и 3-ю роты, а затем во 2-ю. Каждый ротный показывал, как на его участке оборудованы окопы, пулеметные позиции, секторы обстрела, откуда чаще всего ведет огонь противник. Когда подошли к одному из расчетов пулеметной роты, Самохин уже ожидал нас и сразу начал подробно докладывать Долгову. Семен Степанович внимательно слушал его и вдруг перебил...

Но много лет спустя выяснилось: Анатолий Чехов не погиб тогда. Я узнал об этом только в феврале 1965 года, развернув «Комсомольскую правду». Подобно многим бывшим фронтовикам, я всегда ищу в газетах материалы о героях Великой Отечественной войны. Мой взгляд сразу...

Этот бой длился почти трое суток, то затихая, то снова разгораясь. Мы добились своего: гитлеровцы притихли. А наши бойцы вошли в азарт: они старались стрелять уже не так, как обычно, а с какими-нибудь выкрутасами. Один, стреляя из пулемета, выбивал чечетку, а другой, бывший матрос, попавший к нам после ранения из госпиталя, «сигналил» из пулемета по неприятелю...

Шепрут снова донес, что противник продолжает накапливаться. Появились танки. — Роты готовы к отражению контратаки, но сил мало, — сказал он. — Николай, передай всем: помочь ничем не могу. Пусть надеются только на свои силы, но курган мы сдать не можем. Сейчас с комиссаром пойдем в роты, он в третью, я в первую...

С первых же слов выяснилось, что командир полка ни о чем не знал. Трудно по прошествии двадцати с лишним лет восстановить сказанное командиром полка, но нервы мои были напряжены так сильно, что каждое его слово запало в память. — Какая-то ерунда! Сейчас же поговорю с Родимцевым...